С Молодями произошла странная история. Если спросить любого человека, какие битвы в российской истории он помнит, все назовут примерно один и тот же набор - Куликовская битва, Бородинское сражение, Сталинградская битва, битва за Берлин, ну, может быть, еще пара-тройка сражений. Причины этого единообразия понятны и укладываются в два слова: 'школьная программа'. Проблема в том, что школьная программа не резиновая, а история у нас длинная, поэтому многие события, в том числе и судьбоносные для нашей страны, выпали сначала из школьной программы, а потом и из головы. Их помнят только историки, другими словами - не помнит никто.
Сейчас Молоди - село в Чеховском районе Московской области. Никакого мемориала и даже памятника там нет. Битва при Молодях - один из таких давно забытых исторических эпизодов, хотя для судьбы России исход этой битвы гораздо важнее, чем та же Куликовская битва. Именно битва при Молодях дала ответ на вопрос - будет ли существовать Россия, или эта страна навсегда исчезнет с карты мира. Если вы считаете, что это просто громкие слова - вы ошибаетесь. Существующие сегодня на планете народы - это счастливчики, которым просто повезло выжить. Их ровно две категории. Первые - это те, кто когда-то прокачался настолько, что даже сильные соседи боялись на него нападать. Вторые - это те, кто в свое время ушли под защиту этих первых. Но самая многочисленная третья группа народов - те, кому в свое время не повезло и они исчезли практически без следа. Об этом тоже не рассказывают в школе, но человеческая цивилизация практически всю свою историю жила по законам, в сравнении с которыми 'понятия' уголовного мира - образец добродушия и милоты с розовыми сердечками. Чтобы выжить в том жестоком мире, надо было отвечать на удар не ударом даже, а убийством и добивать сдающегося без жалости. И поступали так с проигравшими народами не только в Средневековье, но и во вполне просвещенные времена. К примеру, совсем недавно по историческим меркам на Земле существовало государство под названием Джунгария - огромная кочевая империя, раскинувшаяся между Россией и Китаем. Страна эта на свою беду сцепились с Китаем, проиграла, и китайцы без особых рефлексий просто вырезали 90% населения Джунгарии. И произошло это в 1758 году, вторая половина XVIII века, времена париков, буклей и мушек. Человечество уже изобрело фортепиано, ртутный термометр, электрический конденсатор и шариковый подшипник, но совершенно никого не парило уничтожение населения огромной страны. Одну из подобных 'точек невозврата' Россия пережила в 1572 году, во времена Ивана Грозного. Устав бороться с могущественными боярскими кланами, которые и не собирались всерьез воспринимать 'пацана на троне', царь проводит глобальную реформу государственного устройства, оставшуюся в истории под именем 'опричнины'. Суть этой реформы была очень проста - создавалась особая организация из хороших и верных людей ('опричников'), которые в борьбе за все хорошее вырезали бы всех плохих людей (всех остальных, которые назывались 'земством'). Грозный, на свою беду, был первым русским царем и поэтому не знал, что подобные реформы всегда заканчиваются одинаково - хорошие люди, основательно вырезав всех плохих, оказываются не в силах отказаться от приобретенной привычки, и начинают резать уже друг друга, да и вообще всех, кто под руку подвернется. Выйти из этой неважной ситуации можно только двумя способами. Либо вырезать увлекшихся хороших людей с помощью третьей силы (как это сделал Мао Цзедун, уничтоживший сделавших свое дело хунвейбинов с помощью армейских соединений), либо забыть распри и объединиться перед лицом внешней опасности. России выпал второй путь. Пока опричники резали земцев, активизировался главный враг России - Крымское ханство. Это уже даже нельзя было назвать набегами, крымский хан просто гулял по Руси со всей своей армией. Это была война, война, которую Московское княжество безнадежно проигрывала. Самое страшное поражение случилось на следующий год после самых массовых казней. В 1571 год крымчаки решили уже не довольствоваться окраинами, а пойти прямиком на Москву. А истерзанная казнями Россия уже просто не могла собрать войска для обороны. Объявленный сбор войск продемонстрировал всю степень разложения опричнины - 'царские псы' просто не явились на войну, выставив в итоге только один 'опричный' полк против пяти 'земских'. Это ничтожное войско успело добраться до Москвы за день до прихода орды, но спасти столицу не смогло. Татары прекрасно понимали, что выбить пусть и немногочисленную армию, засевшую в прекрасно укрепленной крепости, будет очень тяжело, поэтому просто подожгли деревянную столицу России. На беду русских, началась буря со страшным ветром, и все кончилось за три часа. Москва выгорела полностью, от столицы практически ничего не осталось. Это был ад - даже в каменных постройках от страшного жара поплавились железные балки. Люди заживо горели на улицах вместе с пытавшимися грабить город татарами, а те, кто пытались спастись в погребах, задыхались от нехватки кислорода (так погиб, например, командующий русской армией князь Иван Дмитриевич Бельский). Многие искали спасения в Москве-реке и гибли, утопленные обезумевшей толпой. Трупы просто запрудили реку, как писал летописец, 'Москва река мертвых не пронесла '. В Москве просто не осталось населения, и в следующем году город пришлось заселять заново, в приказном порядке отправляя на жительство в столицу обитателей провинциальных городов. Ошарашенные увиденным, татары на следующий же день двинулись обратно. У русских выжил только передовой полк князя Михаила Ивановича Воротынского, стоявший на Таганском лугу, и потому уцелевший в пожаре. Этот небольшой отряд ничем не мог помешать многотысячному татарскому войску, но, к чести Воротынского, он не сбежал, а шел за татарами до самого Дикого Поля, преследуя оторвавшиеся от основных сил отдельные отряды и отбивая у них пленных. Даже если не брать в расчет гибель Москвы, русская земля еще не знала таких опустошительных нашествий - не встречавшие сопротивления татары разграбили 36 городов южной России. Крымский посол позже бахвалился в Литве, что татары тогда увели в полон около 60 тысяч человек, да еще столько же, за невозможностью забрать, перебили на месте. Это была катастрофа, России был нанесен практически смертельный удар. После таких ударов не встают, и страну уже списали со счетов. На проходивших переговорах татарские послы вели себя с невообразимой прежде наглостью. Вместо привычных подарков крымский хан прислал Ивану Грозному... простой нож. Намек был более чем прозрачен. Переговоры, несмотря на неимоверные унижения Грозного, кончились ничем. Татары пообещали в следующем году вернуться и закончить дело. В стране стихли казни и раздоры, главным делом было подготовиться к лету 1572 года. Весь год собирались войска, и сформированные отряды немедленно отправлялись на 'засечную черту'. Весь год чинились старые и возводились новые укрепления на Оке. В который раз в своей истории умирающая, казалась, страна неведомо откуда находила в себе силы, чтобы отринуть на время грязь и распри, и сплотиться перед смертельной угрозой. В апреле царь лично проводит смотр собранного воинства. Впервые опричные и земские войска были объединены в одну армию, а опричные и земские воеводы должны были служить бок о бок в одних полках. Командующим армией был поставлен тот самый уцелевший при пожаре в Москве Михаил Иванович Воротынский, один из лучших наших полководцев, прославившийся еще при взятии Казани. Сам Грозный с армией не остался, уехал в Новгород. Меж тем в Крыму собрали огромную армию - недостатка в охотниках отправиться на раздел России не было. Крымский хан Девлет Гирей неоднократно заявлял, что идет в Москву 'на царство', а его приближенные уже поделили русские города, и после долгих споров договорились, наконец - кому достанется Рязань, а кому Суздаль. По сути, в набег отправилось все боеспособное (и не очень) население Крымского ханства. Татарская рать была усилена турецкими военными - султан предоставил в распоряжение крымского хана 7 тыс. отборных янычар. Иноплеменниками, кстати, усилили и русскую армию - на последние деньги царь нанял и прислал Воротынскому отряд из 7 тысяч немецких наемников. Но в целом силы оставались неравными - в разоренной стране удалось собрать только около 25 тысяч воинов, в то время как у татар было самое малое 40 тысяч сабель. Первая драка случилась 27 июня, когда татары прорвали русский заслон на Оке и устремились к столице. Но на хвосте у них повис со своим передовым полком воевода Дмитрий Хворостинин. Хворостинин был нетипичным опричником - у этого худородного дворянина обнаружились гениальные способности к военному делу, поэтому все страшные годы опричник Хворостинин занимался не душегубством в Москве, а воевал с татарами на южных рубежах. Через несколько лет после описываемых событий он станет признанным лучшим полководцем страны, английский путешественник Флетчер прямо утверждал, что Хворостинин 'главный у них муж, наиболее употребляемый в военное время '. Его воинские таланты были настолько велики, что позволили Дмитрию Ивановичу сделать невообразимую при его худородстве карьеру. Но это все потом, а пока он следует за татарами, не отпуская их не на шаг, и выжидает удобного момента. Дальше, с небольшим отрывом, идут главные силы русских во главе с Воротынским. Они отчаянно не успевают, и Воротынский командует бросить обоз - никак нельзя допустить татар до Москвы. Подходящий момент Хворостинин улучил только в считанных километрах от столицы, возле села Молоди. Он со своим отрядом нападает на арьергард татарского войска и изрядно его прореживает. После этого обозленный хан прекращает блицкриг, решив сначала разделаться с нахальным русским. Огромное войско татар легко опрокинуло полк Хворостинина и бросилось в погоню, намереваясь вырезать наглецов поголовно. Они даже не догадывались, что это была ловушка. Хворостинин, отступая, увлек татар к позициям основных русских сил - бросив обоз, русская армия легко догнала татарскую. В ожидании татар Воротынский развернул 'гуляй-город' - так на Руси называли вагенбург, полевое укрепление, образующееся из сцепляемых в круг укрепленных повозок. Отступающий Хворостинин прошел под самыми стенами 'гуляй-города', а преследующих его татар встретила спрятанная в укреплении русская артиллерия, изрядно проредившая ряды врагов. Озлобленные татары ринулись на приступ. Началось, казалось, генеральное сражение - большая часть татар штурмовала 'гуляй-город', оставшиеся бились в поле с дворянским ополчением. Русские отбились и продержались до темноты, но утром их ждал сюрприз - никакого продолжения штурма не последовало. Татары, пользуясь превосходством в численности, просто взяв русскую армию в кольцо, и замерли в ожидании. Разгадать их план не составляло труда - татары узнали, что русские бросили обоз и остались без припасов. Надо было просто подождать. Подождать, пока обессилевшие русские вынуждены будут выйти из укрепления, чтобы принять бой в чистом поле. А при разнице сил исход этого сражения предрешен. Губительная для русских осада тянулась двое суток, осажденные уже ели убитых лошадей. Спас армию Воротынского московский воевода князь Токмаков. Этот хитрец отправил Воротынскому 'ложную грамоту', в которой сообщал, чтобы 'сидели безстрашно ', потому как Грозный уже ведет на подмогу собранную в Новгороде огромную рать. На деле, конечно, грамота адресовалась не Воротынскому, а татарам. План собянинского предшественника удался - московский гонец был схвачен, пытан и казнен, жизнью заплатив за дезинформацию. На следующий день после перехваченного письма татары решили не терять время и начали штурм. Все наличные силы были брошены на штурм 'гуляй-города'. Привыкшим биться в пешем строю янычарам наконец-то удалось убедить хана отказаться от безумной тактики штурмовать укрепление конницей. После нескольких неудачных атак хан велел своим воинам спешиться и под предводительством янычар атаковать вагенбург в пешем строю. Этот последний натиск был страшен, татары и турки, выстлав склоны холма мертвыми телами, пробились к самым стенам импровизированной крепости. Они рубили стенки повозок саблями, пытались их опрокинуть: 'и татаровя пришли к гуляю и изымались у города за стену руками и тут многих татар побили и руки поотсекли бесчисленно много '. И тут произошло событие, решившее исход этого судьбоносного сражения. Как выяснилось, Воротынский решил воспользоваться тем, что вся татарская армия сосредоточилась на одной стороне холма, и предпринял очень рискованный маневр. Он оставил руководить обороной 'гуляй-города' Хворостинина, а сам с 'большим полком', скрытно пройдя по дну лощины, вышел в тыл крымской орде. Две атаки последовали одновременно - как только Воротынский ударил с тыла, сразу же 'из гуляя города князь Дмитрей Хворостинин с стрельцы и с немцы вышел ' и атаковал со своей стороны. Попав 'в клещи', войско Девлет-Гирея не выдержало, и побежало. Оба отряда русских: и земца Воротынского, и опричника Хворостинина, ринулись следом - добивать. Это был даже не разгром - резня. Татар гнали до Оки, а так как абсолютному большинству крымчан пришлось убегать пешими, потери были огромными. В битве при Молодях погибли почти все янычары, войско хана недосчиталось большинства мурз, зарублены были сыновья второго лица в ханстве - калги. Наконец, на Молодях легли в землю сын, внук и зять самого Девлет-Гирея, 'а многих мурз и тотар живых поймали '. В Крым вернулось не более 15 тысяч из 40-ка. Крымское ханство было обескровлено на многие десятилетия вперед. Победителей встречала как героев вся русская земля, а вернувшийся в Москву к концу августа царь объявил об отмене опричнины. Россия спаслась. Спаслась чудом.
Сейчас Молоди - село в Чеховском районе Московской области. Никакого мемориала и даже памятника там нет.