В годы Великой Отечественной о невероятном подвиге простого русского солдата Кольки Сиротинина так же как и о самом герое известно было не так много. О подвиге двадцатилетнего артиллериста, возможно, никто никогда бы и не узнал. Если бы не один случай.

Летом 1942 года, под Тулой погиб офицер 4-й танковой дивизии вермахта Фридрих Фенфельд. Советские солдаты обнаружили его дневник. Из его страниц и стали известны некоторые подробности того самого последнего боя старшего сержанта Сиротинина.

Шел 25-­й день войны…

Летом 1941 года к белорусскому городу Кричеву прорывалась 4-я танковая дивизия группы Гудериана – одного из самых талантливых немецких генералов. Части 13-й Советской Армии были вынуждены отступать. Для прикрытия отхода артиллерийской батареи 55-го стрелкового полка командир оставил артиллериста Николая Сиротинина с орудием.

Приказ был краток: задержать танковую колонну немцев
на мосту через речку Добрость, а затем, по возможности, догнать своих.
Старший сержант выполнил только первую половину приказа

Сиротинин занял позицию в поле близ деревни Сокольничи. Пушка тонула в высокой ржи. Рядом ни одного приметного ориентира для противника. Зато отсюда хорошо просматривались шоссе и река.

Утром 17 июля на шоссе показалась колонна из 59 танков и бронемашин с пехотой. Когда головной танк вышел на мост, грянул первый – удачный – выстрел. Вторым снарядом Сиротинин поджег бронетранспортер в хвосте колонны, тем самым создав пробку на дороге. Николай стрелял и стрелял, вышибая машину за машиной.

Сиротинин воевал в одиночку, сам и наводчик, и заряжающий. У него в боекомплекте было 60 снарядов и 76-миллиметровая пушка – отличное оружие против танков. И он принял решение: продолжать сражение, пока не закончатся боеприпасы.

Фашисты в панике бросались на землю, не понимая, откуда идет стрельба. Орудия били наугад, по площадям. Ведь накануне их разведка так и не смогла обнаружить в окрестностях советскую артиллерию, и дивизия продвигалась без особых предосторожностей. Немцы предприняли попытку расчистить затор, стащив подбитый танк с моста двумя другими танками, но и они были подбиты. Бронемашина, попытавшаяся преодолеть реку вброд, увязла в болотистом берегу, где была уничтожена. Немцам долго не удавалось определить местоположение хорошо замаскированного орудия; они считали, что бой с ними ведёт целая батарея.

Этот уникальный бой длился немногим более двух часов. Переправа была заблокирована. К моменту, когда позиция Николая была обнаружена, у него осталось всего три снаряда. На предложение сдаться Сиротинин ответил отказом и отстреливался из карабина до последнего. Зайдя в тыл Сиротинину на мотоциклах, немцы уничтожили одинокое орудие огнем из миномета. На позиции они обнаружили одинокую пушку и бойца.

   
Итог сражения старшего сержанта Сиротинина против генерала Гудериана впечатляет:
после боя на берегу реки Добрость гитлеровцы недосчитались
11 танков, 7 бронемашин, 57 солдат и офицеров.

Стойкость советского бойца вызвала уважение гитлеровцев.
Командир танкового батальона полковник Эрих Шнейдер приказал
похоронить достойного противника с воинскими почестями.

Из дневника обер-лейтенанта 4-й танковой дивизии Фридриха Хёнфельда:

    17 июля 1941 года. Сокольничи, близ Кричева. Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоту, так и погиб. Все удивлялись его храбрости… Оберст (полковник — прим. редакции) перед могилой говорил, что если бы все солдаты фюрера дрались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?

Из показаний Ольги Вержбицкой, жительницы села Сокольничи:

    Я, Вержбицкая Ольга Борисовна, 1889 года рождения, уроженка Латвии (Латгалия) проживала перед вой­ной в деревне Сокольничи Кричевского района вместе со своей сестрой.
    Мы знали Николая Сиротинина с сестрой до дня боя. Он был у нас с товарищем, покупал молоко. Был очень вежливый, всегда помогал пожилым женщинам доставать воду из колодца и в других тяжелых работах.
    Хорошо помню вечер перед боем. На бревне у калитки дома Грабских я увидела Николая Сиротинина. Он сидел и о чем-­то думал. Я очень удивилась, что все уходят, а он сидит.
    Когда начался бой, я еще не была дома. Помню, как летели трассирующие пули. Шел он около двух-трех часов. Во второй половине дня немцы собрались у места, где стояла пушка Сиротинина. Туда же заставили прийти и нас, местных жителей. Мне, как знающей немецкий язык, главный немец лет пятидесяти с орденами, высокий, лысый, седой, приказал переводить его речь местным людям. Он сказал, что русский очень хорошо сражался, что если бы немцы так воевали, то давно уже взяли бы Москву, что так должен солдат защищать свою Родину — фатерланд.
    Потом из кармана гимнастерки нашего убитого солдата достали медальон. Помню твердо, что там было написано «город Орел», Сиротинину Владимиру (отчество не запомнила), что название улицы было, как мне помнится, не Добролюбова, а Грузовая или Ломовая, помню, что номер дома был из двух цифр. Но знать, кто этот Сиротинин Владимир — отец, брат, дядя убитого или еще кто — мы не могли.
    Немецкий главный начальник сказал мне: «Возьми этот документ и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был ее сын и как он погиб». Тогда стоявший у могилы Сиротинина немецкий молодой офицер подошел и вырвал у меня бумажку и медальон и что-­то грубо сказал.
    Немцы дали залп из винтовок в честь нашего солдата и поставили на могиле крест, повесили его каску, пробитую пулей.
    Я сама хорошо видела тело Николая Сиротинина, еще когда его опускали в могилу. Лицо его не было в крови, но гимнастерка с левой стороны имела большое кровавое пятно, каска была пробита, кругом валялось много гильз от снарядов.
    Так как наш дом находился недалеко от места боя, рядом с дорогой в Сокольничи, то немцы около нас стояли. Я сама слыхала, как они долго и восхищенно говорили о подвиге русского солдата, подсчитывая выстрелы и попадания. Часть немцев даже после похорон еще долго стояли у пушки и могилы и тихо разговаривали.
    29 февраля 1960 года

Показания телефонистки М. И. Грабской:

    Я, Грабская Мария Ивановна, 1918 года рождения, работала телефонисткой в ДЭУ 919 в Кричеве, жила в родной деревне Сокольничи, в трех километрах от города Кричева.
    Я хорошо помню события июля 1941 года. Приблизительно за неделю до прихода немцев в нашей деревне расположились советские артиллеристы. Штаб их батареи находился в нашем доме, командиром батареи был старший лейтенант по имени Николай, его помощником — лейтенант по имени Федя, из бойцов мне больше всех запомнился красноармеец Николай Сиротинин. Дело в том, что старший лейтенант очень часто вызывал этого бойца и поручал ему как самому толковому и опытному то и другое задание.
    Он был чуть выше среднего роста, темно­русые волосы, лицо простое, веселый. Когда Сиротинин и старший лейтенант Николай решили выкопать для местных жителей блиндаж, то я увидела, как он ловко бросает землю, заметила, что он, видно не из начальнической семьи. Николай, шутя, ответил:
    «Я — рабочий из Орла, и к физическому труду мне не привыкать. Мы, орловские, работать умеем»

Сегодня в селе Сокольничи могилы, в которой немцы похоронили Николая Сиротинина, нет. Через три года после войны его останки перенесли в место братского захоронения советских воинов в Кричеве.
Сиротинин_Николай_Владимирович
Карандашный рисунок, сделанный по памяти сослуживцем Сиротинина в 1990-е годы

Жители Беларуси помнят и чтят подвиг отважного артиллериста. В Кричеве есть улица его имени, установлен памятник. Но, несмотря на то, что подвиг Сиротинина благодаря стараниям работников Архива Советской Армии был признан еще в 1960 году, звание Героя Советского Союза ему присвоено не было. Помешало до боли нелепое обстоятельство: у семьи солдата не оказалось его фотографии. А она необходима для подачи документов на высокое звание.

Сегодня есть только карандашный набросок, сделанный после войны одним из его сослуживцев. В год 20-летия Победы старший сержант Сиротинин был награжден Орденом Отечественной войны первой степени. Посмертно. Такая вот история.

Память.

• В 1948 году останки Николая Сиротинина были перезахоронены в братской могиле (согласно данным учётной карточки воинского захоронения на сайте ОБД Мемориал — в 1943 году), на которой установлен памятник в виде скульптуры солдата, скорбящего о погибших товарищах, а на мраморных досках в списке захороненных указана фамилия Сиротинина Н. В.

• В 1960 году Сиротинин был посмертно награждён орденом Отечественной войны I степени.

• В 1961 году на месте подвига у шоссе поставлен памятник в виде обелиска с именем героя, возле которого на постаменте установлено настоящее 76-мм орудие. В городе Кричеве именем Сиротинина названа улица.

• На заводе «Текмаш» в Орле установлена мемориальная доска с краткой справкой о Н. В. Сиротинине.

• В музее боевой славы в средней школе № 17 города Орла имеются материалы, посвящённые Н. В. Сиротинину.

• В 2015 году совет школы № 7 города Орла ходатайствовал о присвоении школе имени Николая Сиротинина. На торжественных мероприятиях присутствовала сестра Николая Таисия Владимировна. Имя для школы выбиралось самими учащимися на основе проделанной ими поисково-информационной работы.

    Когда сестре Николая репортёры задали вопрос,
почему именно Николай вызвался прикрывать отступление дивизии,
Таисия Владимировна ответила: «Мой брат не мог поступить иначе».

Подвиг Кольки Сиротинина — это пример верности Родине для всей нашей молодежи.

https://moiarussia.ru/neveroyatnyj-podvig-soldata/