(очень много букв)
Статья сильнейшая.

Как, где и когда появились первые «украинцы»

Большой Антирусский Проект Запада по созданию отдельного украинского народа и государства имеет две основополагающие части. Это создание фальшивой истории несуществующей украинской нации и наделение ее собственным, отличным от исторически присущего русского, языком.

Давайте посмотрим, как и кем был рожден миф о существовании украинской нации и к каким изощрениям в отношении собственного прошлого им для этого пришлось прибегнуть. Зададимся вопросом: когда и как вообще впервые появились такие понятия — «Украина» и «украинец»? Как и где «ковалась» новая «украинская нация»? Привлечем для нашего анализа исторические факты.

Рассмотрение исторических фактов приведет нас, как мы увидим ниже, к очень любопытным выводам и позволит понять характер сегодняшних отношений России и Украины, а также спрогнозировать их дальнейшее развитие.

1

Вначале обратимся к древней истории Руси эпохи 9-13 веков.

Общеизвестные летописные источники по истории 9-13 веков, т.е. в течение 5 столетий в качестве этнонимов для названия населения Руси используют ряд терминов: «Русь», « русский род», «русские», «русы», «россы», «русский н арод». Но в основе всех их лежат два ключевых слова — «Русь» и «русский». Именно так самоопределяли себя жители Руси в то далекое от нас время. Не называли они себя «малороссами», «великороссами», «восточными славянами», «южнорусской народностью» или «северорусской», « россиянами», и уж тем более «украинцами». Все эти термины — изобретение нового времени и с научной точки зрения не имеют никакого права на внедрение задним числом в предшествующие эпохи. Поэтому в целях восстановления объективной картины прошлого мы должны раз и навсегда отвергнуть терминологические спекуляции на эту тему либерально-коммунистической и украинской историографии как псевдонаучные и антиисторические. В летописях встречается и термин «украина», но всегда в значении « граница», «приграничная область», «окраина». Топонима «Украина» в источниках древней Руси нет! Попытки «украинцев» задним числом его к ним прилепить являются заведомой подтасовкой и фальсификацией реальных исторических фактов. Т.е. ни в этническом, ни в культурном плане Древняя Русь ничего «украинского» в себе не содержала, тем более не существовало никакого упоминания об «украинцах» как неком этносе.

2

Перейдем к 14 веку и далее, до 17 века включительно.

В это время появляются названия «Малая Русь» и «Белая Русь», а также «Великая Русь». Это деление территорий, а не русского народа на какие-то «этносы» с выделением «украинцев» и «белорусов», поддерживалось политическими событиями. С 14 по 18 столетия русский народ был разделен между двумя государствами: восточным Московским царством и западным, где правили поляки и литовцы. Именно для обозначения территорий, находящихся под властью Поляков и Литвы, и применялись названия «Малая Русь» и «Белая Русь». Ни в хрониках, ни в исторических документах той поры ни в одной строчке не упоминается ни «Украина», ни «украинцы», ни «Белоруссия», ни «белорусы».

Польско-литовская оккупация Малой и Белой Руси, населенных русскими, отразилась на русском языке, культуре и обычаях. Русский язык был в определенной степени полонизирован: в него попало достаточно много польских слов и он все больше начинает превращаться в «мову», начинает вытесняться русское образование. Высшие классы Малороссии начинают все чаще родниться с поляками, говорить по-польски, часть из них переходит в католическую веру, отдают своих детей в польские учебные заведения, «превращаются» в поляков, все больше переориентируются на Запад.

Однако во второй половине 16 столетия «ополячивание» славянорусского языка еще не зашло слишком далеко — «руська мова» и русский язык отличались очень мало. И в Киеве, и в Москве язык учили в это время по одному и тому же учебнику — «Грамматике» Мелетия Смотрицкого.

Т.е. ассимиляция «верхов» Малороссии не привела к ассимиляции «низов», хотя и здесь были понесены ощутимые потери, прежде всего в культурном отношении. Однако народ как целостный организм не утратил своей «русскости», сохранил православную веру, родной язык, отеческие традиции, что и предопределило национально-освободительную войну против Польши в 1648-1654 гг. и историческое решение Переяславской Рады о воссоединении Малой и Великой Руси.

После воссоединения южной и северной Руси в 1654 г., когда влияние польского языка прекратилось, начался обратный процесс постепенного вытеснения всевозможных полонизмов под общим воздействием общерусского литературного языка, в создании которого решающую роль, между прочим, сыграли как раз выходцы из Малороссии: Мелетий Смотрицкий, Епифаний Славинецкий, Арсений Сатановский, Семион Полоцкий, Феофан Прокопович и др., что говорит о принципиальном игнорировании ими « мовы» как явления искусственного и нежизнеспособного. Кстати, в самом Великом княжестве литовском до 1697 г. использовался русский язык в качестве официального государственного языка.

Расчлененный государственными границами русский народ не только сохранил сознание своего национального единства, но и подготовил духовные, материальные, военные предпосылки для ликвидации иноземного владычества над Малороссией и воссоединения нации в едином государстве. Русские — так по-прежнему самоопределял себя народ, проживающий на территории Малой Руси.

Не «украинцы», а русские в течение шести лет сражались с панской Польшей, покрыв себя немеркнущей славой. Не «украинцы», а русские отстаивали веру, свободу, право быть самими собой, а не подневольными польскими «хлопами». Сошлемся на Богдана Хмельницкого: в июне 1648 г., двигаясь на Львов, гетман отправляет универсал жителям города: «Прихожу к вам как освободитель русского народа; прихожу к столичному городу земли червонорусской избавить вас из ляшской (польской) неволи».

А вот свидетельство другого современника, из противостоящего лагеря — польского гетмана Сапеги: «Против нас не шайка своевольников, а великая сила целой Руси. Весь народ русский из сел, деревень, местечек, городов, связанный узами веры и крови с казаками, грозит искоренить шляхетское племя и снести с лица земли Речь Посполитую». Как видно, речь идет только о русском народе. Не за «самостийну Украину» велась борьба, а за воссоединение двух частей России, объединение русских в одном государстве.

Что же касается «украин» (т.е. окраин), то термин этот, как и ранее, применяется в источниках к самым разным территориям. В польских источниках 16 века нередко встречается слово «украина» (с ударением на втором слоге и с маленькой буквы), от которого два века спустя малороссийские самостийники и поведут свою фантастическую страну «Украину», населенную таким же фантастическим «украинским народом». Хотя и поляки поначалу под «украиной» подразумевали все то же приграничье, окраину и не привязывали ее к какой-либо конкретной территории. Недаром синонимами «украин» в польском языке служили слова «уграниче», «пограниче».

Польский король Стефан Баторий, например, писал в своих универсалах: «Старостам, подстаростам, державцам, князьям, панам и рыцарству, на украине русской, киевской, волынской, подольской и брацлавской живущим» или «всем вообще и каждому в отдельности из старост наших украинных». У польского историка Мацея Стрыйковского (ум. 1582), автора «Хроники польской, литовской, жмудской и всей Руси» находим следующие места: «Альбрехт, племянник королевский, причинил убытки на украине (т.е. на границе) Польской и Жмудской земли». «Деньги были выдаваемы из казны конным и пешим ротмистрам на украине московской и татарской», — т.е. на границе с Россией и степью.

В летописях и документах данной эпохи термины «Украина» и «украинец » также не встречаются. Народ, населяющий Малую Русь, даже слыхом не слыхивал о таких названиях, как «Украина» и «украинец».

В середине 17 века только часть территорий Малой и Белой Руси были присоединены к Московскому царству, другая часть территорий вошла в его состав только в конце 18 века, во время раздела Польши.

3

Идем дальше, век 18-й.

Екатерина Великая стремилась решить судьбу западнорусских земель, большая часть которых принадлежала в 18 веке Польше. Польский вопрос был связан прежде всего с правами православного населения в Польше и Литве — их права были ущемлены в пользу униатской церкви. Прусский король Фридрих «осуществлял защиту прав протестантов в Польше». Поскольку польский сейм отказался признать права некатолической части населения (т.е. православных и протестантов, причем в самой Польше произошло противостояние между различными партиями польского дворянства), Россия, Пруссия и Австрия вмешались, и дело кончилось в 1772 году первым разделом Польши. Пруссия получила Западную Польшу, которая была заселена главным образом поляками, Австрия завладела Галицией, населенной поляками и русскими, Россия получила Полоцк, Витебск и Могилев, населенные русскими. При этом совершенно справедливым будет отметить, что те русские, которые населяли в то время Галицию, говорили на русско-польском диалекте русского языка, а населяющие отошедшие к России области — на русско- польско-литовском диалекте (сказались годы оккупации русских земель).

В 1791 году польский сейм одобрил новую конституцию, которая превратила прежнее польское государство со слабой властью в централизованное. Великое княжество Литовское было формально включено в Польшу, что для Литвы и Западной России означало усиление политики полонизации. Публикация этой конституции спровоцировала в Польше гражданскую войну. Недовольные ею консервативные круги польского дворянства потребовали от Екатерины вмешательства. Россия отправила войска и оккупировала Варшаву. Второй раздел Польши произошел в 1793 году. Россия получила значительную часть нынешней Белоруссии и Украины — Минск, часть Волыни и Подолию. Пруссия заняла Познань.

В 1794 году в Варшаве вспыхнуло восстание, его организовали польские патриоты во главе с Тадеушем Костюшко. Было сформировано польское революционное правительство, которое объявило войну России и Пруссии.

Екатерина выслала лучшие войска во главе с Суворовым, после этого Польша как самостоятельное государство перестала существовать. В 1795 году произошел третий раздел Польши, в результате которого Пруссия получила Мазовию вместе с Варшавой, Австрия взяла себе Малую Польшу с Краковом, Россия — Курляндию, Литву и западную часть Волыни (эти территории были заселены этническими русскими, литовцами и латышами).

В результате разделов Польши Россия возвратила себе свои владения в юго-западных русских землях, исключая Холм, Галицию, Карпатскую Русь и Буковину. Таким образом, вплоть до 19 века русские не были воссоединены в единое государство, но они продолжали оставаться русскими.

Никаких упоминаний в эту пору о существовании новых этносов — «украинцев» и «белорусов» не было в помине — слов таких не знали и не употребляли.

Даже написанная в конце 18 века «История Руссов» никаких «украинцев» не знает, а ведь позиция ее автора стопроцентно украинская. И если уж он ничего не знает о существовании «украинцев», нам тем более не следует тщиться обнаружить их присутствие в эпохе ранее 19 века, в сороковых годах которого они уже громко заявляют о себе. Но если не преувеличивать шумиху, поднятую вокруг этих первых сознательных (т.е. сознающих себя) «украинцев», а прибегнуть к чисто арифметическому подсчету наличных украинских сил, то окажется, что речь идет о нескольких сотнях, от силы тысяче человек!

4

Период 19-го века и начало 20-го.

Точная дата появления первых «украинцев» — конец 18-начало 19 века. Именно в это время в одной из своих работ граф Ян Потоцкий впервые использовал название «украинцы». Следующий за ним идеолог украинства, также поляк граф Фаддей Чацкий развил и углубил этот русофобский миф, объявив, что «украинцы произошли от укров, особой орды, пришедшей на место Украины из-за Волги в 7 веке». В действительности такой орды никогда не существовало. От укров — Украина, от Украины — «украинцы» — такова предложенная Чацким схема этногенеза «украинского народа». Мысли Яна Потоцкого и Фаддея Чацкого о нерусском происхождении «украинцев» были перенесены через этих лиц на почву левобережной Малороссии и Слободской Украины и нашли здесь значительное распространение. Вот когда исчезли русские в малой России и появились «украинцы», якобы как особая национальность.

Впрочем, явление это носило сугубо умозрительный, теоретический характер. В реальности количество «украинцев» на тот момент исчислялось несколькими сотнями русофобствующих малороссийских маргиналов, да десятком бездарных сочинителей творений на русско-польском суржике. Понадобилось две сотни лет неустанной подрывной работы этого сообщества этнических мутантов, подкрепленной щедрой финансовой, моральной и политической поддержкой крупнейших держав мира, катастрофа нескольких революций и войн с беспощадным антирусским террором в Малороссии, чтобы произвести от этих нескольких сотен пару миллионов особей, с известной долей определенности могущих быть отнесенными к «украинцам». Но и сегодня, как и двести лет назад, это сообщество является не нацией, а политической партией.

Николай Ульянов пишет: «Поляки в самом деле по праву могут считаться отцами украинской доктрины… Так, самое употребление слов «Украина» и «украинцы» впервые в литературе стало насаждаться ими… Поляков не устраивали ни «Малороссия», ни «Малая Русь»… Внедрение «Украины» началось еще при Александре I, когда, «ополячив» Киев, покрывши весь юго-запад России густой сетью своих поветовых школ, основав польский университет в Вильно и прибрав к рукам открывшийся в 1804 году Харьковский университет, поляки почувствовали себя хозяевами умственной жизни малороссийского края. Известный историк Костомаров, бывший в 30-х годах студентом Харьковского университета, подвергся в полной мере действию этой пропаганды.

Не кто иной, как именно историк Н. И. Костомаров (1817-1885) в середине 19 века вводит понятие «великорусский народ». Именно Костомаров объявляет жителей Великой России и Малой России «двумя русскими народностями». Название народа не пустяк, и подменяя русских «великороссами», Костомаров, как и другие основоположники «украинства», делал не что иное, как заявку на переход Древней Руси в наследство «украинцев», упирая на то, что « великороссы» сформировались гораздо позже 9-12 веков.

Именно из этого разряда позднейших придумок и пресловутые «три ветви» русского народа: «малороссы», «великороссы», «белороссы» — «народности», не оставившие в исторических источниках никаких следов своей деятельности. Причина весьма банальна: таких этносов никогда не существовало. Названия, от которых были произведены наименования каждой «ветви», — Малая, Великая, Белая Русь — никогда не несли в себе этнического, национального содержания, служа лишь для обозначения территорий, населенных русским народом, оказавшихся после татарского нашествия и польского завоевания в разных государствах.

Понятие о «трех Россиях», появившееся в 14-м веке — Великой, Малой и Белой — было в ходу долго, вплоть до 1917 года. Но только в 19 в. их стали «населять» тремя различными народностями, причем исключительно в среде образованных людей. Народ же понятия об этом не имел. Простые люди, как и во времена Киевской Руси, для своей национальной идентификации использовали один единственный этноним — «русские». Причем характерно это было для всех русских, где бы они не проживали: в Малой, Белой или Великой России.

Еще на рубеже 19-20 века понятие «русские» означало великороссов, малороссов и белорусов вместе взятых. В этом смысле его употребляли как представители русской интеллигенции (например, П. Струве), так и «украинской» (П.А. Кулиш).

Н. И. Ульянов, исследователь украинского сепаратизма, пишет: «… „ великорусы“ — порождение умонастроений 19-20 вв.». Указывает он и силы, заинтересованные в распространении этой искусственной, антиисторической терминологии: украинский сепаратизм и либерально-революционное движение: «Обе эти силы дружно начали насаждать в печати 19 века термин „великорус“. В учебниках географии появился тип „великоруса“ — бородатого, в лаптях, в самодельном армяке и тулупе, а женщины в пестрядинных сарафанах, кокошниках, повойниках». На тех же простонародных типах строилась этнография «малороссов» и « белорусов». Внимание акцентировалось, прежде всего, на различиях в быте, обычаях, областных диалектах. И этими областными различиями доказывалось наличие нескольких народностей, пресловутых трех ветвей«. Привлекало не то, что объединяло, а то, что разъединяло.

Знаменитый малороссийский фальсификатор истории Михаил Грушевский (ныне считающийся основоположником «украинской» истории) вводит прилагательное «восточные» применительно к слову «славяне». Впоследствии он сам отказался от «восточных славян», заменив их, разумеется, «украинцами». С 1897 по 1901 годы выходят первые 4 тома его будущей 10-томной «Истории Украины — Руси».

В конце 19-го века «украинской» и «белорусской» интеллигенцией были основаны движения, чтобы защитить их особые языки от давления русского. Причем развитию этих движений способствовали… сами русские. Академический мир тоже относился к украинской пропаганде абсолютно терпимо. Он делал вид, что не замечает ее. Существовал закон, по которому за самостийниками признавалось право на ложь. Разоблачать их считалось признаком плохого тона, делом «реакционным», за которое человек рисковал получить звание «ученого жандарма» или «генерала от истории». Одного слова таких, например, гигантов, как М. А. Дьяконов, С. Ф. Платонов, А. С. Лаппо-Данилевский, достаточно было, чтобы обратить в прах все хитросплетения Грушевского. Вместо этого Грушевский спокойно печатал в Петербурге свои политические памфлеты под названием «история Украины». Либералы — такие, как Мордовцев в «Санкт-Петербургских ведомостях», Пыпин в «Вестнике Европы» защищали самостийничество больше, чем сами сепаратисты. «Вестник Европы» выглядел украинофильским журналом…Украинофильство представлялось не только совершенно невинным, но и почтенным явлением, помышлявшим единственно о культурном и экономическом развитии южнорусского народа…

Между тем, это явление никак нельзя было назвать невинным. «Труды» Грушевского сыграли огромную роль для «украинской историографии». Вот что пишет Сергей Родин в своей книге «Отрекаясь от русского имени»: «Из сонма «украинских историков» Грушевский, пожалуй, как никто другой соответствует гоголевскому персонажу Ноздреву. Причем не каким-то там трудноуловимым образом, а самым что ни на есть буквальным сходством, ибо тоже врал. Врал напропалую и безо всякого стеснения, хотя в отличие от обладателя кобылы розовой масти и невиданной величины рыбы, далеко не бескорыстно… Начинал он скромно. Приделав к исконному названию древней Руси польское прозвище «Украина» и получив таким образом фантастическую страну «Украина-Русь», Грушевский заселил ее столь же фантастической «украино-русской народностью» (сочетание каково!). Но в отличие от Костомарова, не остановился на достигнутом, не желал примириться с той печатью «русскости», которую нес на себе придуманный им народ. В качестве одного из средств изгнания русских из Руси и Малороссии он схватился было за термин «восточнославянские народности» с целью избежать, по собственному признанию, »путаницы в употреблении понятий «русский» в значении великорусского, «русский» в значении «восточнославянского» и, наконец, «русский» в значении украинского(!).

Жонглирование терминами мало помогало: «украинцы» никак не выделялись из толщи русских и ничем не проявляли себя на отведенной для них территории в предназначенную эпоху, с дьявольской хитростью маскируясь под … русских! Затея становилась безнадежной, но здесь «отца украинской историографии» осенило гениальное по своей простоте решение: теперь, встречаясь с терминами «русский», «Русь», «Малороссия», он автоматически заменял их словами «украинец», «украинский» и «Украина»…. В результате этой простейшей операции украинский профессор в течение нескольких лет состряпал «тысячелетнюю украинскую историю», обеспечив самостийникам те самые «исторические корни», без которых они выглядели не просто самозванцами, но и людьми немного не в себе. Сам Грушевский суть своего «открытия» выразил предельно кратко и доступно: путаница в терминах принудила «украинцев» в отношении южной России и ее русского населения «твердо и решительно принять название „Украины“, „украинского“…»

Вот таким простым способом русские были «выдворены» из Киевской и Малой Руси, а «украинцы» превращены в ее безраздельных хозяев. Технология надувательства поражает примитивностью: весь иллюстративный материал в его популярной « Иллюстрированной истории Украины» снабжен надписями на «мове», призванной создать в подсознании читателей некий украинский фон, внушить, что наблюдаемые им соборы, церковная живопись, головные уборы, монеты, миниатюры из летописи, выдержки из былин являют собой различные периоды развития «украинской культуры». Трюк рассчитан на то, что читатель — дремучий болван, простофиля, беспросветно глуп и ленив или хотя бы близорук и не в состоянии разобрать греческие и славянские надписи на предоставленных его вниманию монетах, печатях, грамотах. Вот на стр. 77 изображение монет, под ним текст Грушевского: «Срибни монэты Володымыра з його портретом», а на самой монете вычеканено: «Владимир на столе, а се его серебро», т.е. русская надпись в украиномовном варианте, по мысли автора, дает право считать князя Владимира не русским, а «украинцем»! Дочь Ярослава Мудрого, будучи королевой Франции, подписывается «Ana» в соответствии со своим русским именем — Анна, а авторский текст под факсимиле уверяет, что это подпись «украинской княжны Ганны» (стр. 89). Под факсимиле договора Любарта и Казимира, заключенного в 1366 г. и написанного на чистейшем русском языке, подпись Грушевского, поясняющая, что договор написан на «староукраинской мове» (стр. 145), и т.д. и т.п. на протяжении всей книги: нахальное, бесстыжее вранье, способное убедить разве только полных идиотов. «Украинского историка» меньше всего интересует истина, он — творец мифов, а не искатель правды, идеолог, а не ученый, представитель направления, к науке не имеющего никакого отношения.

И вот именно эти «труды» лежат в основе всей «украинской» историографии.

5

А что же происходит в 19 веке в Галиции — Червонной Руси, находящейся в то время все еще под властью Австрии?

Ниже мы процитируем фрагмент из книги Сергея Родина «Отрекаясь от русского имени», запрещенной украинскими властями на территории всей Украины, видимо, ввиду опасного разлагающего действия на сознание «украинцев».

«25 ноября 1890 года в Галицком сейме представитель «Русского клуба», объединившего 16 депутатов-русинов, Юлиан Романчук вместе с другим депутатом А. Вахняниным (оба, кстати, учителя «русской» гимназии, т.е. государственные служащие Австро-Венгерской империи), выступили с заявлением, что население Галицкой Руси не имеет ничего общего ни с Россией, ни с русским народом. И свято хранит верность австрийским Габсбургам и Католической церкви. Только с этого момента предатели и отщепенцы начинают усиленно пропагандировать свое самоназвание — «украинцы», и в 1895 г. при новых выборах в сейм место «русских» депутатов занимают уже «украинские». Власть усиленно поддерживает вновь возникшую политическую партию: «украинцы» получают места в местной администрации, лучшие приходы, их издания, библиотеки, клубы, учебные заведения, кооперативы щедро финансируются из государственного бюджета. Не за красивые глаза, конечно. Иудам приходится в поте лица отрабатывать свои 30 сребреников. «Украинский» депутат Барвинский точно формулирует задание: каждый украинец должен быть добровольным жандармом и следить и доносить на «москвофилов», т.е. тех русских, кто отказался менять национальность признанием себя «украинцем».

Доносами дело не ограничивается. Русские подвергаются политическим преследованиям и экономическому давлению. Предоставление кооперативных ссуд нищим, малоземельным русским крестьянам обусловливается их согласием признать себя «украинцами». Многие, находясь в безвыходном положении, соглашаются. Над несогласными устраивают расправы и показательные суды с обвинением в «антигосударственной деятельности» — дело происходит незадолго до Первой мировой войны.

Особое внимание уделяется молодежи — открываются школы, семинарии, несколько кафедр при Львовском университете. Доступ к среднему и высшему образованию и занятию соответствующих должностей — исключительно для «украинцев». Русских выталкивают на социальное дно. (Не напоминает ли вам это сегодняшние украинские будни? — А.О.) Это действует. Во многих семьях у русских родителей неожиданно появляются дети-«украинцы».

Разделением охвачены целые села, часто оно сопровождается кровавыми эксцессами. А с началом мировой войны (август 1914) на русских обрушивается беспощадный террор, их убивают прямо на улицах, множество гибнет в концлагерях. Инициаторы и активные участники этого беспрецедентного зверства — «украинцы».

Таким образом, методы взращивания «псевдоэтнической» «украинской» популяции — подкуп, предоставление «теплых местечек», возможность получить образование или финансовую поддержку, а если это не срабатывало — моральный и физический террор. Именно при помощи подобных средств польские и австрийские власти рекрутировали представителей новой «народности» в Галиции… Процесс [формирования ядра «украинской» нации, активистов-«украинцев»] носил ускоренный характер и сводился к искусственному отбору особей с точно заданным перечнем отрицательных качеств, то есть, по сути, из человеческого отребья, что и предопределило противоестественность поведения, морали и мировоззренческих установок этого вновь сформированного человеческого типа. Ставилась цель — выбить из русских память об их «русскости», заставить из забыть, что они — русские. Речь идет не о рождении новой «народности» (этногенезе), а о мутационном процессе (мутагенезе), т.е. об искусственном создании австрийским, а затем польским оккупационными режимами, а далее и советским коммунистическим режимом этнической химеры с целью использовать ее в своих целях, прежде всего для подавления национально-освободительной борьбы русского народа. И официальное признание «украинцев» особой «народностью» (а не политической антирусской партией) — свидетельство успешной реализации этого подлого и коварного плана«. Конец цитаты.

Несмотря на длящийся десятилетиями беспрецедентный террор и запугивание, итоги этого чудовищного эксперимента были далеко не столь успешными. По данным переписи 1936 г., проведенной поляками в Галичине за 3 года до присоединения к СССР, «русскими» назвали себя 1 млн 196 тыс. 885 человек, «украинцами» — 1 млн 675 тыс. 870 человек.

Известный русский мифолог и общественный деятель Галиции И. И. Терех (1880-1942) в своей статье «Украинизация Галичины», написанной сразу после присоединения западнорусских земель (Галиции, Буковины и Закарпатья) к СССР в 1939 году, отмечал: «Весь трагизм Галицких „украинцев“ состоит в том, что они хотят присоединить „Великую Украину“, 35 миллионов, к маленькой „Западной Украине“ — 4 миллионам, то есть, выражаясь образно, хотят пришить кожух к гудзику (пуговице), а не гудзик к кожуху. Да и эти четыре миллиона галичан нужно разделить надвое. Более половины из них, те, кого полякам и немцам не удалось перевести в украинство, считают себя издревле русскими, не украинцами, и к этому термину, как чужому и навязанному насильно, они относятся с омерзением. Они всегда стремились к объединению не с „Украиной“, а с Россией как с Русью, с которой они жили одной государственной и культурной жизнью до неволи. Из других двух миллионов галичан, называющих себя термином, насильно внедряемым немцами, поляками и Ватиканом, нужно отнять порядочный миллион несознательных и малосознательных „украинцев“, не фанатиков, которые, если им так скажут, будут называть себя опять русскими или русинами. Остается всего около полумиллиона „завзятущих“ галичан, которые стремятся привить свое украинство (то есть ненависть к России и всему русскому) 35 миллионам русских людей Южной России и с помощью этой ненависти создать новый народ, литературный язык и государство».

6

Советский период с 1917 до оккупации немцами Малороссии в 1942 г.

Грянул 1917 год — и «три русские народности» революционеры переименовали в «три братских народа», три различные самостоятельные нации. Надобность в малорусско-белорусско-великорусской триаде отпала. Первые две ее части вообще потеряли свою былую «русскость» и стали нерусскими: «белорусы» под прежним названием, а «малороссы» превращены в новую нацию — «украинцев».

Нехитрая терминологическая операция сократила численность русского народа более чем на треть, ведь русскими остались только «великороссы». Но и этот последний термин был выведен из оборота: свое дело он уже сделал. Советские историки подвели под эту ликвидацию «научную» базу. Творчески развив «достижения» сепаратистской и либеральной историографии, они объявили слова «великоросс» и «русский» равнозначными. В сознание граждан страны начинает настойчиво внедряться образ «братского украинского народа».

В качестве официально признанной нации «украинцы» появились только в коммунистическом СССР.

После утверждения в России коммунистического режима и превращения Малороссии в «Украинскую Советскую Социалистическую республику» (УССР) дело украинизации было поставлено на государственную основу и приняло совершенно иной размах. Задействованными оказались все возможные структуры власти — от законодательных до карательных. Для перевода Русского населения на «мову» были созданы «тройки по украинизации» (по типу печально знаменитых «троек ГПУ»), а также тысячи «комиссий» того же рода. Тут уже не только переводились на новояз документация, вывески, газеты, но даже разговаривать по-русски в учреждениях запрещалось. Только один из тысячи примеров.

В июле 1930 года президиум Сталинского окрисполкома принял решение привлекать к уголовной ответственности руководителей организаций, формально относящихся к «украинизации», не нашедших способ «украинизировать» подчиненных, нарушающих действующее законодательство в деле украинизации. При этом прокуратуре поручалось проводить показательные суды над «преступниками».

Административный террор и запугивание приносили свои черные плоды. В русском городе Мариуполе, например, к 1932 г. не осталось ни одного русского класса. Этот беспрецедентный разгул русофобии длился в Малороссии больше десяти лет, с середины 20-х до переломного 1937 г., когда наиболее оголтелые фанатики украинства к своему удивлению оказались в числе прочих «врагов народа» и тысячами отправились в советские концлагеря. И, хотя официально украинизация не была отменена, ей ввиду надвигающейся войны перестали уделять прежнее внимание и ввели в более спокойное русло.

7

Период оккупации Малой России фашистской Германией.

Военные успехи Гитлера, оккупировавшего к концу 1942 года всю Малороссию, на короткий срок возродили самые смелые чаяния украинизаторов. Взятие немцами каждого города сопровождалось немедленным закрытием любых русских газет, вместо которых начинали печатать исключительно украинские. Той же метаморфозе подвергалась и сфера образования. Во всех учреждениях, созданных для работы с местным населением, обязательным опять же объявлялся «украинский язык». Лица, не владевшие «мовой», из них изгонялись. Причем все эти мероприятия проводились за немецкие деньги и при самом активном участии немецких специалистов. Гитлеру было важно одно: любою ценой уменьшить численность русского народа, чтобы максимально ослабить его сопротивление оккупационному режиму. Украинизация являлась весьма удобной формой этнического геноцида: чем больше «украинцев», тем меньше русских, и наоборот. Фюрер хорошо усвоил предостережение Бисмарка: «Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах русских… Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединяются друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути». Следовательно, необходимо было не только нанести русским военное поражение, но и дополнительно расколоть их на несколько частей, враждебных друг другу, что гарантировало прочность владычества над ними. «Украинцы» в этом деле оказались незаменимым подспорьем.

8

Освобождение Украины от немцев и период до 1991 г.

Освобождение Малороссии частями Красной Армии положило конец мечтаниям о создании самостийного украинского «бантустана» под протекторатом «тысячелетнего рейха».

Свои концепции филологи советского периода разрабатывали в жестких рамках официально утвержденной историософской схемы, согласно которой население Киевской Руси составляли отнюдь не русские, а некие «восточные» славяне, из коих и выводили «три братских народа»: русский, украинский и белорусский. Причем эта антиисторическая схема подкреплялась не только теоретическими разработками, но и практикой государственного строительства: фиксацией в паспортах национальности «украинец», созданием отдельной «украинской республики», закреплением за «мовой» официального статуса не только на территории Малороссии, но и в Новороссии, Крыму, Донбассе, Черниговщине, Слобожанщине — регионах, где она никогда не имела широкого распространения. Вольно или невольно любому советскому ученому, будь то филолог, историк, археолог, приходилось приспосабливать результаты своих исследований к официальной точке зрения, отступление от которой, как известно, незамедлительно каралось, порой очень жестоко.

В хрущевские времена была предпринята еще одна вялая попытка «украинизации», но при Брежневе, в связи с общей либерализацией режима, дело было пущено на самотек, планов расширить применение украинского новояза уже не составляли, а без государственной поддержки он стал умирать естественной смертью.

Наступившие после 1985 г. послабления привели к тому, что большинство населения УССР (почти 30 млн) отказались регистрировать себя в качестве «украинцев», сохранив подлинную этническую принадлежность.

В 1990 г. Горбачев заявил, что из 52 млн жителей Украины русские составляют лишь «11,6» млн человек. Эта совершенно ничем не обоснованная цифра тут же стала тиражироваться не только демократическими СМИ, но и русскими изданиями. При этом в качестве совершенно бесспорного признавался тот факт, что большинство «украинского населения» (не менее 2/3) составляли так называемые «русскоязычные», национальность которых почему-то не уточнялась. В итоге этнический состав «народа Украины» получился более чем странным: из 52 млн «11,6» млн человек — русские, а «русскоязычные» — «34,6 млн» (2/3). Даже если в последнюю цифру включить тех, кто официально признан «русскими», собственно «украинцев» останется не более 17 млн (из 52!). Но и в этой цифре запрятаны евреи, «белорусы» и другие нацменьшинства (а это еще минус 2-3 млн). И получается, что на Украине как раз «украинцы» являются «нацменами», численностью всего 13-14 млн!

Если бы наши СМИ хотя бы чуть- чуть задумывались над теми «фактами», которыми они пичкают легковерную публику, им рано или поздно пришлось бы признать, что по справедливости право на владение Украиной принадлежит как раз «русскоязычным», численность коих в 3(!) раза больше, нежели «украинцев», и потому по всем международным нормам украинскую неньку давно бы следовало переименовать в какую-нибудь «Русляндию», или что-нибудь в этом роде. Чего, конечно, никогда не произойдет, ведь имеющая место путаница носит чисто манипулятивный характер. Ее цель — дезориентация русского населения Украины и планомерное внушение ему комплекса «нацменьшинства».

Так, сразу же после всесоюзной переписи 1989 г. в газете «Вечерний Киев» была опубликована статья, сообщавшая, что население Киева составляет 2 млн 572 тыс. при 1 млн 472 тыс. русских и 856 тыс. «украинцев». Но уже через год эта же газета переиздала данную статью с совершенно иными цифрами: из 2 млн 572 тыс. киевлян «русских» — 472 тыс., а «украинцев» — 1 млн 856 тыс. (!) Так под начавшийся процесс дерусификации «матери городов русских» был подогнан необходимый статистический базис.

Примечательно, однако, то, что данные переписи 1989 г. в целом на Украине так и не были опубликованы. Их «засекреченность» легко объяснима: перепись четко зафиксировала, что из 52 млн «украинского населения» русскими только по паспорту оказались 21,6 млн человек (а не 11,6 млн, как утверждал Горбачев). При этом еще 6,5 млн назвали себя русскими, хотя в их паспортах значилась национальность «украинец». К ним следует добавить около 1 млн русинов — итого русских, даже по советской переписи получается почти 30 млн! Но и эта цифра, безусловно, занижена.

Общеизвестно, что все переписи населения после Революции 1917 года искусственно подгонялись под национально-территориальное деление СССР. Насколько произвольно это делалось, видно из следующего факта. В результате румынской оккупации (1918) Россия потеряла практически всю Бесарабию. Тем не менее, на левом берегу Днестра была организована «Молдавская АССР». В июле 1924 г. «молдаванами» в ней значились 14,2% населения, а уже к ноябрю того же года число их «подскочило» до 58%!

Через год без каких-либо видимых причин оно «упало» до 32%.

Те же манипуляции с цифрами происходили в образованной на месте Малороссии «Украинской ССР». Все переписи планомерно занижали численность русских, записываемых в «украинцы», с целью пропагандистского оправдания насаждаемой украинизации.

Эти цифры «позволили» новому украинскому правительству объявить Украину национальным государством и принять националистическую конституцию (согласно нормам, признаваемым ООН, государство, в котором какая-либо нация имеет численность более 67%, может считаться национальным с объявлением ее «титульной») и навязать новому государству «мову» в качестве государственного языка. Русский же язык юридически и фактически был поставлен вне закона.

Украинизация Малороссии набирала обороты.Ссылка