Пеший марш за признание бойцов Украинской повстанческой армии (УПА)

Когда в 2010 году президентом избрали Виктора Януковича, Вятрович исчез из поля зрения. Янукович родом с востока Украины и друг России, а поэтому он не разделял националистические взгляды Вятровича на историю. В это время историк разъезжал по Северной Америке с серией лекций, а также непродолжительное время работал научным сотрудником в Украинском научном институте Гарвардского университета. Он также продолжал активную научную деятельность, написав несколько книг и статей, в которых продвигал идею о героизме ОУН-УПА. В 2013 году он попытался сорвать работу семинара на тему украинского и русского национализма, который проходил в Институте Гарримана при Колумбийском университете. Когда в феврале 2014 года в результате революции Майдана Янукович лишился власти, звезда Вятровича снова взошла на украинском небосклоне.

Новый президент Порошенко назначил Вятровича руководителем Украинского института национальной памяти. Это было очень престижное назначение для довольно молодого ученого. Непонятно, чем руководствовался Порошенко, принимая такое решение, но прежняя работа Вятровича при Ющенко несомненно прибавила ему авторитета среди националистов, и вполне вероятно, что Порошенко таким способом отблагодарил поддержавших революцию Майдана националистов. Националисты во время революции стали боевой силой, сражавшейся с правоохранительными органами Януковича, а потом сформировали сердцевину частных батальонов типа «Правого сектора», которые сыграли ключевую роль в войне с сепаратистами после российской аннексии Крыма.

Политическая звезда Вятровича продолжала свое восхождение, но его достоверность и честность как историка подверглась мощной критике со стороны западных стран, а также со стороны авторитетных украинских ученых. По словам Джареда Макбрайда (Jared McBride), работающего научным сотрудником в Институте Кеннана и в Мемориальном музее Холокоста в США, «прославление ОУН-УПА — это не только вопрос истории. Это сегодняшний политический проект, призванный консолидировать очень однобокую точку зрения в украинском обществе, которая находит мощный отклик в западной части страны Галиции».

Взгляды Вятровича популярны на западе Украины, где стоит немало памятников Бандере, и где есть улицы его имени («Центр исследований освободительного движения» находится во Львове на улице Бандеры). Но многие украинцы на юге и востоке страны не поддерживают националистическое наследие из эпохи Второй мировой войны. В восточном городе Луганске и в Крыму местные власти поставили памятники жертвам ОУН-УПА. В этом плане, чтобы навязать всей стране националистическую версию истории, необходимо искоренить взгляды и убеждения многих украинцев, не разделяющих идеи националистов.
Как украинец Вятрович делает из карателей и фашистских прихвостней героев

Церемония возложения цветов от областной и городской власти к памятнику Степану Бандере

В этих целях Вятрович отвергает исторические события, которые не соответствуют его повествовательной линии, называя их «советской пропагандой». В 2006 году он написал книгу «Отношение ОУН-УПА к евреям: формирование позиции на фоне катастрофы», в которой попытался реабилитировать участвовавшую в Холокосте ОУН, проигнорировав огромный массив исторической литературы. Западные историки жестко раскритиковали данную работу. Профессор Университета Альберты Джон Пол Химка (John-Paul Himka), в течение 30 лет занимающийся украинской историей и ставший одним из ведущих авторитетов в этой сфере, сказал об этой книге так: «Здесь используется целая серия сомнительных процедур: опровергаются компрометирующие ОУН источники, безо всякой критики принимаются на веру подвергнутые цензуре источники из эмигрантских кругов ОУН и не признается антисемитизм, присутствующий в документах ОУН».

Еще большую обеспокоенность за неприкосновенность украинских архивов при Вятровиче вызывает его дурная слава среди западных историков, считающих, что он с готовностью игнорирует или даже фальсифицирует исторические документы. «Ученые из его коллектива публикуют подборки сфальсифицированных документов, — сказал профессор российской и советской истории из Северо-Восточного университета Джеффри Бердс (Jeffrey Burds). — Я знаю это, потому что видел оригиналы, делал копии, а затем сравнивал их записи с оригиналами».

Бердс говорит о книге расшифрованных документов на 898 страниц, которую составил один из коллег Вятровича. Вятрович использует ее в качестве подтверждения своего заявления о том, что отдаст на анализ исследователям любые материалы из украинских архивов. Однако Бердс назвал эту книгу «памятником чистке и словесным фальсификациям, в которой из документов удалены целые предложения и даже абзацы». «Что удалено?— продолжает Бердс. — Любые материалы с критикой украинского национализма, с выражением недовольства и проявлениями разногласий в рядах руководства ОУН-УПА, разделы, где респонденты сотрудничали с властями и давали показания против других националистов, записи о кровавых злодеяниях».

В высказываниях Бердса нет ничего необычного. Готовя эту статью, я переписывался со многими историками и брал у них интервью. Они оказались весьма единодушны и последовательны в своих претензиях к Вятровичу. По их словам, это историк игнорирует установленные исторические факты, подделывает и вымарывает материалы документов, а также ограничивает доступ к архивам СБУ.

«Мне было трудно работать в архиве Службы безопасности Украины, когда им руководил Вятрович, — сказал канадский ученый украинского происхождения Марко Царинник (Marco Carynnyk), который уже много лет занимается исследованиями украинской истории XX века. — У меня также есть доказательства, что Вятрович фальсифицировал исторические записи в своих публикациях, а затем искал различные поводы, чтобы не дать мне увидеть изобличающие его материалы».

Макбрайд подтверждает точку зрения Царинника, отмечая: «Когда Вятрович был главным архивариусом в СБУ, он создал цифровой архив, открытый как для украинских граждан, так и для иностранцев. Несмотря на эти положительные в целом действия, он со своей командой исключил из этого архива все документы, которые в негативном свете представляют ОУН-УПА, в том числе, что касается их причастности к Холокосту и прочим военным преступлениям».

Тот негативный опыт, который многие историки получили от общения с Вятровичем, взявшим под свой контроль самые важные и секретные архивы страны, показывает, что ситуация будет только ухудшаться. Основываясь на своей собственной истории, Вятрович может начать жестко контролировать то, что можно обнародовать из архивов Украинского института национальной памяти, а что нет.

***

Украинские историки открыто жалуются на то, что новый закон об архивах негативно отразится на их исследованиях. Против этого закона выступил Союза архивистов Украины, а украинский историк Станислав Сергиенко резко раскритиковал его, заявив, что он дает Вятровичу и его институту памяти возможность «монополизировать и ограничить доступ к определенному важному периоду документальных слоев, которые не соответствуют его примитивным представлениям о современной истории Украины, а в худшем случае может привести к уничтожению документов. В этом случае непредвзятое исследование советской истории, ОУН, УПА и так далее будет невозможно». 70 историков подписали открытое письмо на имя Порошенко, в котором требуют наложить вето на закон, запрещающий критику ОУН-УПА. Вятрович в ответ заявил: «Озабоченность по поводу возможного вмешательства политиков в ученые дискуссии, ставшая одной из главных причин составления этого письма, излишня».

Но обеспокоенность Сергиенко вполне обоснованна, а произошедший недавно случай показывает, какое давление оказывается на украинских историков, чтобы те обелили жестокости и зверства ОУН-УПА.

Когда было опубликовано открытое письмо, главный сторонник законопроекта Юрий Шухевич отреагировал на него гневно и с раздражением. Шухевич, являющийся сыном лидера УПА Романа Шухевича и крайне правым политическим активистом, написал заявление на имя министра образования Сергея Квита, в котором отметил, что открытое письмо было состряпано «российскими спецслужбами», и потребовал, чтобы «патриотические» историки дали на него опровержение. Квит, сам издавна являющийся крайне правым активистом и одним из главных теоретиков украинского этнического национализма, в свою очередь зловеще подчеркнул фамилии украинских историков в своем экземпляре этого письма. После этого Квит связался по крайней мере с одним из этих историков, который пользуется большим уважением и авторитетом, и потребовал от него написать ответ на открытое письмо, отказавшись от своей позиции и осудив ее.

В письме украинских историков говорится, что содержание и дух четырех законов «противоречат одному из фундаментальных политических прав — праву на свободу слова…. За последние 15 лет Россия Владимира Путина вложила огромные ресурсы в политизацию истории. Случится катастрофа, если Украина пойдет тем же путем, пусть даже частично и условно».
Как украинец Вятрович делает из карателей и фашистских прихвостней героев

Евреи из Венгрии, убитые в газовой камере Освенцима

Если украинские историки не могут безопасно для себя подписать письмо о свободе слова, каковы шансы на то, что им позволят проводить объективные исследования на болезненные темы, когда Вятрович возьмет под свой контроль все самые важные архивы страны?

Отвечая на мое письмо, которое я направил Вятровичу по электронной почте 24 февраля (в нем я предупредил его о публикации этой статьи и попросил дать комментарии по поводу представления националистических организаций времен Второй мировой войны на современной Украине), он яростно отверг те обвинения против него, которые изложены в моей статье.

Вятрович назвал «безосновательными» утверждения западных историков о том, что он игнорирует и фальсифицирует исторические документы. Отвечая на вопрос о том, обоснованна ли тревога Союза архивистов Украины, он заявил: «За все время моей работы, связанной с архивами, я действовал исключительно в интересах их открытия, а поэтому не вижу оснований для опасений по поводу того, что я стану ограничивать доступ к ним».

В этом же ответном письме Вятрович выступил с опровержением того, что ОУН и УПА после нападения нацистов на Советский Союз занимались этническими чистками евреев и поляков, назвав эти обвинения «неотъемлемой частью информационной войны СССР против украинского освободительного движения, начиная со Второй мировой войны».

Вятрович также заявил (в электронном письме), что некоторые члены ОУН действительно придерживались антисемитских взглядов, но вместе с тем, «самая многочисленная группа членов ОУН считала, что истребление евреев нацистами это не их дело, поскольку их главная цель состоит в защите украинского населения от немецких репрессий». «По этой причине, — написал Вятрович, — в начале 1943 года они [ОУН] создали УПА. Обвинения в том, что солдаты этой армии принимали участие в Холокосте, безосновательны, так как на момент ее создания нацисты почти завершили истребление евреев».

Проблема состоит в том, что доводы Вятровича в защиту ОУН и УПА не согласуются с теми подробными свидетельствами, которые представили многочисленные западные историки. Идеология ОУН была открыто антисемитской, называвшей евреев «преимущественно чужеродным телом в нашем национальном организме». В ней использовались фразы типа «бороться с евреями как со сторонниками московско-большевистского режима» или «Украина для украинцев! Смерть московско-большевистской коммуне!» На самом деле, еще до нападения нацистов на Советский Союз лидеры ОУН, такие как Ярослав Стецько, открыто поддерживали истребление евреев в немецком стиле.

Логика Вятровича в пользу УПА также звучит неубедительно. Сотни переживших Холокост евреев (слова многих из них подробно и исчерпывающе зафиксировал Химка) подтверждают, что УПА в массовом порядке уничтожала тех евреев, которые еще оставались на западе Украины к 1943 году. Более того, хотя Вятрович называет убийство от 70 000 до 100 000 поляков в 1943-1944 годах побочным эффектом «польско-украинской войны», исторические документы в очередной раз опровергают его заявления. На самом деле, доклады УПА подтверждают, что эта организация уничтожала поляков систематически, действуя теми же методами, какими нацисты истребляли евреев. Верховный командующий УПА Дмитрий Клячкивский открыто заявлял: «Мы должны проводить крупномасштабные акции по ликвидации поляков. Во время эвакуации немецкой армии мы должны найти удобный момент для ликвидации всего мужского населения в возрасте от 16 до 60 лет». Учитывая то, что более 70 процентов руководящего звена УПА в свое время сотрудничали с нацистами, все это не должно вызывать удивления.

Дебаты Вятровича с западными историками могут показаться академическими, но на самом деле это далеко не так. В июне прошлого года Министерство образования Квита издало директиву для учителей о необходимости «подчеркивать патриотизм и высокую нравственность активистов освободительного движения», представляя УПА в качестве «символа патриотизма и самопожертвования в борьбе за независимость Украины», а Бандеру называть «выдающимся представителем» украинского народа. Совсем недавно Украинский институт национальной памяти предложил властям Киева переименовать две улицы, назвав их в честь Бандеры и бывшего командующего УПА Романа Шухевича, который служил во вспомогательной полиции под командованием нацистов.

Укрепление украинской демократии, не говоря уже о стремлении Украины вступить в Европейский Союз, требует, чтобы страна призналась в наиболее мрачных аспектах своего прошлого. Но если Вятрович настоит на своем, такое покаяние будет невозможно, и Украина никогда не сможет полностью рассчитаться со своим непростым прошлым.